— В ущелье медведи… — начал он.
Гортанный рев прервал его. Нао бросился к выходу. Он увидел Гава, притаившегося за скалой, и пару гигантов-медведей, с двух сторон подходивших к площадке. Густая шерсть делала их нечувствительными к укусам мороза.
Самец был громаден, как бизон; лапы его были толще и короче, чем у самки; лоб выпуклый и мохнатый, как камень, покрытый лишайником; огромная пасть свободно могла вместить человеческую голову и без усилия раздавить ее одним движением челюстей. У самки лоб был плоский, морда короче, и она больше переваливалась на ходу. В облике медведей было какое-то отдаленное сходство с голубыми людьми.
— Медведи-великаны, — прошептал Нао.
Эти звери не боятся ни одного живого существа. Но они страшны для животных только тогда, когда что-нибудь разъярит их или когда их мучит голод; летом и весной они довольствуются растительной пищей.
Оба медведя заревели. Самец раскрыл пасть и сердито покачал головой.
— Он ранен! — заметил Нао.
Действительно, с шерсти огромного зверя стекала струйка крови. Нао с ужасом подумал, что, если эту рану нанес человек, хищник может выместить злобу на них… Нао знал, что медведи-великаны отличаются исключительным упрямством: они не бросают своей жертвы, пока в ней теплится хоть искра жизни. Толстой коже и густой шерсти медведя не страшны ни дротик, ни копье, ни даже палица. Он может вспороть человеку живот одним ударом когтистой лапы, может задушить его в своих объятиях, загрызть мощными челюстями… Это был страшный и опасный враг.
— Откуда пришли медведи? — спросил Нао.
— Самец спустился со склона справа, а самка вышла из-за тех деревьев, — сказал Гав, указывая на несколько сосен, росших на скале слева от пещеры.