Голос уламра разбудил тишину ночи.
— Я — Нао, сын Леопарда! Я завоевал для уламров Огонь! Пусть посланцы Фаума покажутся!
Но тьма оставалась неподвижной. Даже ветерок умолк, и не слышно было больше воя хищников; только Огонь потрескивал в тиши да рокотал неугомонный поток.
— Пусть покажутся посланцы Фаума! — повторил Нао. — Они увидят своих соплеменников: Нао, Нама и Гава! Они будут желанными гостями у костра!
Но кругом все было тихо. Это молчание предвещало страшную опасность. Нао сердито воскликнул:
— Снова враги!
Нам и Гав и сами догадались об этом. Радость, которая наполняла их только что, рассеялась, как дым.
Значит, не все дурное осталось позади… Новая опасность казалась усталым людям особенно грозной. Местность эта спокон-веку принадлежала племени уламров. Почему здесь появились чужие люди? Что случилось с племенем? Не потерпело ли оно снова поражение в войне с врагами, не уничтожено ли оно безжалостным противником?
Нао представил себе Гаммлу убитой или взятой в плен. Он стиснул кулаки и погрозил палицей противоположному берегу; затем, полный тяжелых предчувствий, уныло опустился на землю у костра.
Завеса туч разорвалась на востоке, и в просвет выглянула луна в последней четверти.