— Нет, Гав не умрет! — воскликнул Нао.
И, перекинув через плечо обмякшее тело своего спутника, он бросился бежать. Сначала мужественному уламру удавалось сохранять расстояние, отделявшее его от преследователей, но вскоре и его огромная мускульная сила стала сдавать. Вниз по уклону, увлекаемый тяжестью Гава, он бежал даже быстрей, чем кзамы, но при подъеме на холмы он тяжело дышал и с трудом передвигал ноги. Если бы не рана в бедре, если бы не удар палицей по черепу, от которого у него до сих пор стоял шум в ушах, Нао, пожалуй, даже с Гавом на плече опередил бы коротконогих кзамов; но раненому это было не по силам…
С каждой минутой кзамы догоняли его. Он слышал уже шум их скачков и, не оборачиваясь, знал, на каком они расстоянии: пятьсот локтей… четыреста… двести…
Нао остановился, осторожно положил Гава на землю и после тяжелой борьбы с самим собою сказал:
— Нао не может больше нести Гава.
Сын Сайги с усилием поднялся на ноги и ответил: — Нао должен бросить Гава и спасать Огонь!
Кзамы были теперь не более как в шестидесяти локтях. В воздухе засвистели первые метательные снаряды. Но большая часть упала на землю, не долетев до уламров. Только один дротик слегка оцарапал ногу Гава. Зато копье Нао пронзило насквозь одного людоеда, а другого, опередившего своих товарищей, уламр убил наповал ударом палицы. Это внесло замешательство в ряды кзамов. Они остановились, решив дождаться подкрепления.
Уламры воспользовались этой передышкой. Укол дротика подстегнул Гава. Дрожащей рукой он схватил топор, чтобы метнуть его в противников.
Заметив это движение, Нао сказал: