Действительно, у подножья холма протекала широкая, полноводная река. Зеркальная поверхность ее сверкала на солнце среди тополей, кедров, вязов и ольхи. Мамонты виднелись в четырех-пяти тысячах локтей.
Стадо спокойно паслось, поедая траву и молодые побеги деревьев.
Нао, почувствовав прилив сил, кинулся вниз, увлекая за собою Гава. В одну минуту уламры опередили преследователей на триста локтей. Но это был только короткий порыв.
Локоть за локтем кзамы наверстывали потерянное расстояние…
Еще две тысячи локтей отделяли беглецов от стада мамонтов, а людоеды преследовали их уже по пятам… Они не спешили напасть на уламров, которые бежали прямо к стаду мамонтов, так как знали, что при всем своем миролюбии эти животные не терпят чужого присутствия; поэтому они были уверены, что раньше или позже беглецы сами остановятся.
Уламры слышали уже тяжелое дыхание людоедов за своей спиной, а нужно было пробежать еще не меньше тысячи локтей…
Тогда Нао протяжно крикнул. В ответ на этот крик из платановой рощи выбежал человек, и один из мамонтов, подняв хобот, пронзительно заревел. Тотчас же три мамонта отделились от стада и зашагали навстречу к сыну Леопарда.
Кзамы радостно закричали и остановились: им оставалось только ждать, что уламры побегут назад; тогда они окружили и убили бы их.
Однако, Нао и Гав пробежали навстречу к мамонтам еще несколько сот локтей и только после этого остановились.
Нао повернул к кзамам бледное от непомерной усталости лицо и торжествующе, сверкая глазами, крикнул: