Следующие трое суток Нао, Гав и Нам провели с мамонтами. Мстительные кзамы по-прежнему прятались в зарослях на берегу Большой реки. Они надеялись застигнуть врасплох ненавистных уламров и отомстить им за украденный Огонь и гибель нескольких соплеменников.
Уламры не боялись людоедов, так как союз с мамонтами крепнул изо дня в день. Нао быстро оправлялся от ран; шум в голове больше не мучил его, неглубокая рана на плече затягивалась, жар прошел. Гав также выздоравливал.
Часто трое уламров, взобравшись на вершину кургана, издевались над своими врагами. Нао кричал им:
— Зачем кзамы бродят вокруг пастбища мамонтов? Топоры и палицы кзамов бессильны перед топором и палицей Нао! Если людоеды не уберутся к своему племени, уламры заманят их в ловушку и перебьют всех до последнего!
Нам и Гав издавали воинственные крики и потрясали копьями. Но кзамы не обращали никакого внимания на насмешки и продолжали бродить по саванне, среди камышей и кустарников. В роще смоковниц, среди тополей, ясеней и кленов уламры вдруг замечали косматую грудь или густую гриву притаившегося кзама, который подстерегал их. И хотя у них не было страха перед кзамами, эта упорная слежка раздражала и озлобляла их.
Нао подолгу думал о том, как избавиться от опасного соседства. Трижды в день он приносил вожаку мамонтов стебли растений, сладкие корни и болотные бобы. Он часто и подолгу просиживал возле мамонта, стараясь понять его язык или научить его понимать человеческий.
Казалось, мамонт с удовольствием слушает человеческую речь.
В такие минуты Нао думал:
"Мамонт понимает Нао… но Нао еще не понимает речи мамонта…"
Принося мамонту корм, уламр кричал: "Вот! Нао принес мамонту пищу!" Мамонт привык к этому крику и шел навстречу Нао, как только слышал его голос. Он разыскивал уламра даже тогда, когда тот нарочно прятался в кустарнике или за деревьями, и брал из рук человека вкусные корни и свежие, влажные стебли.