— Посмотрим еще, имею ли я право!
Кузнец, бывший сильнее, хотел вырваться. Тогда к нему бросился второй полицейский, а третий подал тревожный свисток.
Дело становилось серьезнее. Треска собирался освободить Ламотта. Жамблу и несколько "желтых" предложили полиции свою помощь; враждебные действия начинали разгораться, и Франсуа Ружмон, захваченный неожиданностью происходящего, ощущал в себе самом мутный гнев. Он старался сдержать его:
— Это неразумно — никто не хочет ссоры. Отпустите нашего товарища, и мы все уйдем в полном порядке.
Но, видя, что полицейские ожесточились против Ламотта, рабочий, по прозвищу "Человек с угрями", об'явил твердым голосом:
— Пусть меня повесят, но я не позволю так подло арестовать моего товарища!
Прибывало подкрепление. По дороге гимнастическим шагом бежали двадцать полицейских. Небольшими группами по полям и дорогам бежали стачечники.
— Один, два… три… четыре… — считал "Человек с угрями". При каждой цифре товарищи подходили со свирепым видом.
— Шесть… семь… восемь… девять… десять… Вы его не отпустите? Нет?
И он бросился на растерявшийся отряд.