Он трепал свою бороду обеими руками, его толстые щеки трепетали, искренняя нежность светилась в его глазах.
— Я готов сейчас дать тысячу франков тому, кто излечит вас от этого недуга. Когда я подумаю, что вот уже восемнадцать лет, как мы с вами работаем вместе… И каким прекрасным вы были наборщиком, можно сказать художником своего мастерства. Поручать вам самые тонкие, трудные работы было одно удовольствие. Вам на ошибки указывать не приходилось, вы сами знали, какова должна быть красивая страница. У вас это было в крови. Теперь вы и в половину не оплачиваете свою ставку. Вы работаете медленно, но все это было бы еще ничего, если бы вы к тому же не саботировали так бессовестно…
Пьяница смотрел на него своими мутными глазами, в которых по временам вспыхивал болотный огонек.
— Слушайте, чорт вас возьми, — ударив по колену кулаком, продолжал Делаборд — почему вы не пьете вино, прекрасную кровь земли?
— Я пью вино, — промямлил наборщик, — и хорошее.
Все наборщики прекратили работать, замолчала и машинка. Тихонько, на цыпочках, подходили накладчицы. Гигант — рыжеволосый Альфред, и тот уставился на наборщика.
— Вино, — насмешливо сказал Делаборд, — это вы пьете только за обедом, все же остальное время тянете горькую. Да вот я держу пари, я готов заплатить всей мастерской дневной заработок, если где-нибудь здесь не найдется припрятанной бутылочки этой отравы.
— Головой детей своих ручаюсь, что нет никакой припрятанной, — клялся Верье.
— Сейчас увидим.
Делаборд пошарил опытной рукой в ящиках, и вытащил отпитую на половину бутылку абсента.