Он вспомнил прекрасную свою работу в Ионнском департаменте. Вдруг в толпе что-то загудело. Гул шел от того места, где стояли у работ полицейские. От них он понесся по всем направлениям и, наконец, охватил не только всю толпу, но и подходивших, еще чуть заметных групп людей.
— Сейчас будут вытаскивать!
Сначала эта фраза долетела голая, потом стала приукрашиваться; под землей слышались стоны, долговязый Александр сошел с ума и поет под землей. И каждое такое добавление вызывало новое частичное волнение. Под конец вся толпа пришла в движение и устремилась к месту раскопок. Началась давка, женщины визжали, дети плакали и пищали, а растерявшиеся полицейские, стараясь оттеснить толпу, напирали на передние ряды.
Между тем работающие, чувствуя, что приближаются к цели, все осторожнее действовали лопатами. И в самом деле, один из них нашел фуражку, затем показались две, обутые в большие грубой желтой кожи сапоги, ноги. Теперь с каждым взмахом лопаты, все больше и больше обнаруживалась фигура Фелисьена Прежело.
Ран на его теле не было; он, как живой, стоял в своем рыжем костюме и широких штанах; гладко выбритое лицо его было чуть замазано глиной. В ту же минуту, как солдаты подняли его, толпа замерла в глубоком молчании, все стояли с открытыми ртами, не спуская глаз с места катастрофы. Но понемногу толпа опять загудела, далеко стоявшие и ничего не видевшие рисовали себе самые ужасные картины. Вдруг какой-то нечеловеческий крик, крик раненой волчицы, прорезал воздух. То кричала вдова Прежело. Она закатывала глаза и впивалась пальцами в свои жиденькие волосы, тщетно стараясь вырваться из рук державших ее полицейских. Перед ее глазами медленно выростала фигура мужа.
— Убили! Они убили! — кричала она и рвала на себе волосы.
Охваченный каким-то бредовым состоянием, Пурайль побежал к яме. Он махал фуражкой и орал:
— Долой мерзавцев, долой убийц! Содрать с них шкуру, шкуру их дайте нам!
Топла дрогнула. Подобно бурному порыву ветра по верхушкам деревьев, пронеслось это возбуждение, шелестя этими людскими сердцами, как ветер листвой. И сначала в одиночку, потом в униссон. все начали кричать:
— Долой мерзавцев, долой негодяев!