"Вставай, проклятьем заклейменный
"Весь мир голодных и рабов…
Услыхав звуки этого священного гимна свободы, вся масса заколыхалась и двинулась вперед.
Во время происходившей схватки Христина не пожелала уйти. Она стояла, с горькой улыбкой глядя на все эти разнуздавшиеся страсти.
Деланд уговаривал ее уйти. Она отказалась. Ее присутствие стесняло его; если бы не она, он сам бы принял участие в борьбе.
Всё трещало под могучим натиском коммунистов. Кое-кто из желтых в испуге бросился в ложу, и в панике люди давили и душили друг друга; женщины испуганно визжали, многие хрипели, задыхаясь…
И вдруг, чей-то властный сильный голос сразу заставил прийти в себя. Говорил Ружмон. Он глядел на товарищей глазами, полными упрека:
— Вам угодно, товарищи, чтобы сюда явилась полиция? Вам угодно, чтобы, на радость вашим эксплоататорам, вас посадили на скамью подсудимых и лучших из вас сгноили в тюрьме? Товарищи, вы безобразно растрачиваете свою энергию, вы играете в руку противникам!..
Он уже овладел вниманием толпы, она смирялась; кое-где еще, в задних рядах, глухо клокотало: какая-то женщина махала зонтом, какой-то мальчишка визгливо мяукал, братья Самбрего держали свои палки наотмашь.
Ружмон же продолжал: