Каждый, кого посылали в Антверпен для обучения, прибывал обычно на автомобиле или по железной дороге; его встречали на станции и привозили в школу в закрытом автомобиле со спущенными занавесками. Автомобили почти всегда останавливались у бокового входа. Едва машина замедляла ход, парадная дверь распахивалась. Когда же автомобиль останавливался, пассажира с бесцеремонной поспешностью выталкивали из машины и увлекали в дом. Прохожие могли видеть его всего лишь в продолжение одной-двух секунд, не больше. Но мальчишки смотрели в оба.
Гостя ждала сдержанная встреча, и попадал он в суровую обстановку. Темными коридорами, мимо закрытых дверей, его вводили в отведенную ему спальню и там запирали. Окна, выходившие на улицу, были закрыты ставнями и загорожены решетками; для вентиляции служило окно, выходившее во двор. Это было сделано после того, как Эльзбет Шрагмюллер побывала в других шпионских школах. Она убедительно доказала своим коллегам, что маски, носимые учащимися в качестве гарантии против измены или против угрозы появления в школе двойных шпионов, явно недостаточны.
Таким образом, антверпенским курсантам приходилось жить и работать в комнатах-одиночках, отличавшихся от тюремных камер лишь несколько большими удобствами. Никому не позволялось селиться за пределами школы. Имена упразднялись. К дверям комнаты курсанта прибивали карточку с обозначением его кодовой клички. Через определенные промежутки времени в дверь стучал солдат, отпирал её и вносил поднос с вкусной и обильной едой. Преподаватели приходили давать уроки. В течение трех недель учащийся должен был сам убирать свою комнату и в ней же совершать «прогулку» или делать гимнастику. Лишь по установлении степени одаренности и усердия кандидату предоставлялись кое-какие льготы, но только в пределах самой школы; и так — до конца курса.
Заслужив, наконец, право свободно выходить из своей комнаты, курсант получал возможность ознакомиться с оборудованием современной разведшколы. В Антверпене имелись отличные коллекции моделей и карт, диаграмм и фотографий. С их помощью изучали города, моря, порты и страны всего мира, равно как и военные корабли всех типов, подводные лодки, транспорты и торговые суда, воздушный флот, осадную и полевую артиллерию, береговые батареи и укрепления — вообще все, что имело отношение к военному делу. Этот познавательный материал постоянно обновлялся в зависимости от хода и развития военных действий. Школа могла также похвастать превосходной библиотекой технической и научной литературы, в том числе цветными альбомами мундиров и полевого снаряжения всех противостоящих армий, полковых и дивизионных эмблем и знаков различия — от капрала до фельдмаршала.
Постепенно усвоив все эти сведения, курсант, наконец, погружался в сокровенные тайны своей профессии — и обычно поступал в обучение к самой «фрейлейн Доктор». Заключительными номерами обширной программы были коды, шифры и другие уловки. Наряду с этим проходился курс «невидимых» чернил, изучались способы их применения и изготовления и все прочие приемы и трюки, составляющие оборонительную и наступательную тактику секретной службы военного времени.
На подготовку шпиона уходило 10–15 недель. В конце учебы «фрейлейн Доктор» обращалась к курсантам с напутствием: она взывала к патриотизму одних, спортивному инстинкту других, жажде приключений третьих. Вот одно из её наставлений:
«Скрывайте свое знание языков, побуждайте других к свободному высказыванию в вашем присутствии, и помните: ни один агент не говорит и не пишет по-немецки, когда находится за границей. Даже в том случае, если немецкий явно не родной язык».
Или еще:
«Получая сведения путем прямого подкупа, вы должны заставить осведомителя удалиться как можно дальше от своего дома, а также от ближайшего района ваших операций. Старайтесь заставить его проделать путь по самому длинному маршруту, лучше всего — ночью. Усталый осведомитель не так осторожен и подозрителен, он мягче и экспансивнее, менее склонен ко лжи или к торговле с вами, таким образом, все преимущества сделки окажутся на вашей стороне».
Ничего нового она в данном случае не изобрела, но её подход к делу носил весьма своеобразный, необычный, новый характер. Знаменательно, что единственными последователями «Докторши» были её противники. В дижонской французской разведшколе, откуда агентов направляли в Германию через Швейцарию, проходили основательный курс наук, которому мог бы позавидовать какой-нибудь Шульмейстер. Но методы вербовки, принятые в этом учреждении, никуда не годились. За вербовку будущего шпиона назначалась крупная награда. А так как вопрос о честности и природных наклонностях курсантов решался главным образом теми, кто получал материальную выгоду от привлечения кандидатов, их выбор далеко не всегда отличался беспристрастием.