После предварительного допроса её препроводили в тюрьму Сен-Лазар и поместили в камеру, ранее занятую мадам Кайо, застрелившей известного редактора.
24 и 25 июля Мата Хари предстала перед военным судом. Председателем суда был полковник Санпру — полицейский офицер, командовавший республиканской гвардией. Он высказал убеждение в её виновности. Майор Массар и лейтенант Морне также не питали сомнений на этот счет. Единственным человеком, думавшим об оправдании её, был её адвокат Клюне. Будучи защитником по назначению, он стал её преданным другом и, говорят, великолепно вел это безнадежное дело.
Председатель Санпру начал с обвинения Мата Хари в близких отношениях с начальником берлинской полиции и особенно напирал на 30 000 марок, которые она получила от фон Ягова вскоре после начала войны. Мата Хари утверждала, что это был дар поклонника, а не плата за секретные услуги.
— Он был моим любовником, — оправдывалась Мата Хари.
— Это мы знаем, — возражали судьи. — Но и в таком случае сумма слишком велика для простого подарка.
— Не для меня! — возразила она.
Председатель суда переменил тактику.
— Из Берлина вы прибыли в Париж через Голландию, Бельгию и Англию. Что вы собирались делать в Париже?
— Я хотела последить за перевозкой моих вещей с дачи в Нейи.
— Ну, а зачем было ездить в Виттель? — Хотя в полицейских донесениях указывалось, что она самоотверженно и любовно ухаживала за потерявшим зрение капитаном Маровым, тем не менее, она сумела там свести знакомство со многими офицерами-летчиками.