Протоколы суда над Базеном показывают, что курьер-крестьянин, вернувшийся из Саарбрюкена 24 сентября 1870 года, подучил за это весьма опасное предприятие вознаграждение в размере пяти франков. На следующий день ставки были повышены, ибо появляется запись: «Крестьянину из Доншери — 50 франков». Расходы разведки росли по мере того, как счастье Базена ему изменяло, 22 октября, за неделю до капитуляции крепости и рейнской армии, имеются такие записи: «Валькуру, переводчику, специальная миссия, 300 франков. Прискевичу, переводчику, специальная миссия, 300 франков. Вернье, переводчику, специальная миссия, 300 франков». Сержант Курсьяль из 24-го полка также получил 300 франков за какую-то работу. Агенту же Антерме и его жене удалось скопить 1100 франков-200 на покупку мужу штатского платья, 400 франков на лошадь с коляской, а 500 франков на личные расходы; можно полагать, что оба получали ещё отдельное жалованье. Не все «специальные миссии» времен франко-прусской войны оканчивались столкновением с врагом, поимкой или смертным приговором. Однако вторжение пруссаков во Францию повлекло за собой массовые аресты гражданских лиц, резкое усиление процессов над шпионами и, как следствие, рост числа смертных казней.
К главе двадцать седьмой
1.
Отдельные показания штабных офицеров на процессе Дрейфуса, опубликованные гораздо позднее, показывают некоторые приемы французской контрразведки, применявшиеся вплоть до начала войны 1914 года и практикуемые в наши дни во всех странах Европы. Подполковник Кордье, один из свидетелей на процессе, рассказывая о свойствах и дарованиях какого-то агента контрразведки, пояснил: «Этот агент имел дело с женщинами, и в особенности с одной, некоей мадам Милькан. И эта дама, желая отомстить за себя, донесла германскому посольству, что затевается некое дело. Мы тотчас приказали нашему агенту порвать все отношения с ней и быть очень осмотрительным. Впоследствии мадам Милькан арестовали и приговорили к пятилетнему заключению. Теперь мы были уверены в её молчании».
2.
Свидетели, выступившие на процессе, описали необычные способы проверки лояльности французских офицеров. Полковник Сандеру, глава разведки, приказал, например, оборудовать наблюдательный пост в доме, расположенном напротив германского посольства на Рю-де-Лилль. Здесь сняли квартиру, в которой поселился контрразведчик. В оконных ставнях были проделаны отверстия и сквозь них, как впоследствии сообщил полковник Пикар, фотографировали любое лицо, посещавшее германское посольство.
3.
Полковник фон Шварцкоппен хотя и соблюдал все правила предосторожности, употребляя коды и шифры для связи с каждым из «аккредитованных шпионов», иначе называемых военными атташе, но, очевидно все же не опасался агентов французской контрразведки, следивших за каждым его шагом, укладывавших его в постель, будивших его, подметавших квартиру и читавших его почту раньше него самого.
4.
Фотомаскировка Анри была одной из его немногих поистине остроумных уловок в области разведки, тем более что для сохранения ценного документа считалось совершенно нормальным держать подлинник запертым в сейфе, а в заинтересованные суды предъявлять засвидетельствованные фотокопии. Когда «фальшивый Паниццарди» в 1898 году был во всеуслышание зачитан в парламенте военным министром, это вызвало бурные аплодисменты. Говорят, однако, что молодой англичанин Дж. Макси сразу обнаружил подделку и разоблачил её автора. Его выступление — вся Англия была, в общем, за Дрейфуса — явилось лишним ударом молота по рушащейся баррикаде у фасада французской юстиции. Нужно все же учесть, что если бы Анри не проявил чрезмерного рвения в своем вероломстве, если бы он предпочел уничтожить улику против себя сразу после того, как она сделала свое дело, навредив Дрейфусу, то все преступления контрразведки никогда не были бы разоблачены, а жертвы этих преступлений — обречены на гибель и опалу.