Соглашение было подписано в полночь в пятницу 21-го числа, и стало известно в Лондоне в 6 часов утра следующего дня, а в остальной Европе — между 8 и 9 часами. Если бы Бловиц не связался столь быстро со своей редакцией, биржу охватила бы в субботу настоящая паника. Но быстрота, с которой он сумел выведать сокровеннейшие тайны Берлина и сообщить их по телеграфу в Лондон, предотвратила эту угрозу.
Говорят, знаменитый журналист нажил себе немало врагов среди английских джентльменов, рассчитывавших на возможный разрыв между Англией и Россией. Но все эти события были лишь прелюдией к кульминационному пункту его карьеры, посвященной главным образом тому, чтобы бить дипломатов их собственным оружием.
Конгресс вскоре должен был закрыться. Бловиц добыл и опубликовал Берлинский трактат за несколько часов до того, как документ милостиво представили вниманию публики.
— Если бы мне предложили выбор между орденами всего мира и трактатом, я выбрал бы последний, — сказал он как-то одному из делегатов конгресса.
— Но как вы рассчитываете получить этот документ?
— Мне стало известно, что князь Бисмарк весьма доволен опубликованным в печати текстом нашей последней беседы. Я намерен просить его отблагодарить меня сообщением текста трактата.
Дружественно настроенный к Бловицу делегат подумал и сказал ему:
— Не просите Бисмарка до тех пор, пока, не повидаетесь со мной. Завтра между часом и двумя я буду гулять по Вильгельмштрассе.
На другой день в назначенный час тот же делегат подошел к Бловицу и торопливо бросил ему на ходу:
— Приходите за день до закрытия конгресса. Обещаю вам вручить интересующий вас документ.