Но Травка начал отказываться:
- Да что ты! Я вовсе не обедать шел к вам. Я на паровозе почти что пообедал.
Тут вмешался другой лыжник:
- Разговаривать больше не о чем. Идем все на Московскую гору. Разыщем там Измайловых. А оттуда до моей электростанции рукой подать. Пообедаем у меня. Забирайте, лейтенант, свою дочку, а я - этого мужичка.
Солнечкин папа взглянул на Травку и спросил:
- А вам не тяжело будет, капитан?
- Забыли, дорогой, как на фронте ходили: с винтовкой за плечами, с вещевым мешком, с запасом гранат, да еще, бывало, и пулемет на себе. По сорок километров делали, и никто не говорил, что тяжело! А теперь двое ребятишек для нас тяжелы? Да не за них ли мы и воевали?
- Есть, капитан! - сказал Солнечкин папа. - Ну, дочура, прячь свою Машку. Или ты с собой ее возьмешь?
- Пусть тут остается, - решила Солнечка. - Только бы не простудилась!
Она потеплее завернула Машку в одеяльце, засыпала ее вместе с санками снегом и нарисовала на снегу букву «М».