Алюте показалось, что пионер даже покачал головой, говоря эти слова. Словно она затеяла что-то не совсем хорошее. Она чуть не расплакалась. Вся ее бодрость пропала.
Но все равно, нужно было сдавать парашют и стратосферный костюм. Плакать, во всяком случае, не следовало. Отец даже обрадуется, когда получит в Берлине телеграмму, что ей так и не удалось слетать на луну. Вот если будет дразнить, тогда можно и поплакать.
Алюта вместе с пионерами пошла к своим вещам. Вещи лежали на том месте, где она оставила Травку.
Только самого Травки не было видно.
Алюта забеспокоилась:
— Слушайте, ребята, вы не видали этого самого октябренка, который приехал со мной на самокатке?
— Да он сейчас только был тут, — настойчиво сказала пионерка из „Соловьиных трелей“. — Сию, сию минуточку тут стоял. Вот когда я подошла к вам.
Пионеры обошли несколько раз вокруг скомканного парашюта, покричали во все горло: „Травка! Травка!“ Спросили у других ребят, работавших на аллее.
Травки никто не видел.
Алюта совсем расстроилась.