И потом папины слова о луне и звездолете. Впрочем, может быть, это говорил и не папа, потому что все кругом, кого ни послушаешь, только и говорили, что о полете на луну.
Тише едешь — дальше не будешь
Четвертая лента проходила рядом с аллеей, но попасть на аллею с нее было невозможно. Аллея была отгорожена решеткой. За решеткой виднелась сплошная стена колючих кустов. А главное, что лента двигалась очень быстро. Деревья аллеи неслись мимо Травки с такой быстротой, что казалось, будто они мчатся на мотоциклах.
Травка отбежал уже от папы очень далеко, но совсем не приблизился к тому месту, где оставил Алюту. Наоборот, лента относила его все дальше и дальше. Травка решил перейти на самую медленную ленту. Он повернулся, разбежался в ту сторону, куда шла четвертая лента, оттолкнулся ногой, перепрыгнул на третью ленту и… хлопнулся носом о тротуар. Падая, он отбил обе ладошки так, что они покраснели, словно им было стыдно.
Да и правда, было чего стыдиться. Сколько раз Травка читал плакаты с правилами уличного движения:
ПЕРЕХОДЯ С БЫСТРОЙ ЛЕНТЫ НА МЕДЛЕННУЮ, СЛЕДУЕТ РАЗБЕЖАТЬСЯ ПРОТИВ ХОДА ЛЕНТЫ.
Сколько раз читал, а вот, когда нужно, забыл. Может быть, это получилось оттого, что ему никогда не приходилось путешествовать по самодвижке одному, без провожатых.
Травка потрогал нос. Нос был цел. Хотя и побаливал. Травка перебрался с третьей ленты на вторую, со второй на первую. И все бегом. Он запыхался и пошел по первой ленте обыкновенным шагом. Но скоро заметил, что ни капельки не подвигается вперед. Слева от него стоял все один и тот же дом из золотистого камня. Справа, в аллее, за автомобильной дорожкой, виднелось одно и то же дерево, с большими розовыми цветами.
Никто не шел в ту сторону, куда шел Травка. Все проплывали ему навстречу. Какой-то встречный длинный парень обернулся, пошел за Травкой, старательно шагая, и сказал ему в спину:
— Тише едешь — дальше будешь. От того места, к которому едешь.