— Нет, не здорово.
— Я так и знал. Нужно учиться. На всех языках нужно уметь разговаривать. А то я раз лечу в Токио, — знаешь, город такой в Японии, — вдруг, слышу, мотор начинает шалить. Пришлось садиться. Спустился в поле. Бегут люди. Я их спрашиваю, где мастерская, чтобы машину починить, а они мне тащат рису. Я спрашиваю, далеко ли до Токио, а они мне несут молока. Так и пришлось опоздать по расписанию. Очень было обидно.
Летчик привел Травку в свой кабинет. На синей двери кабинета блестела серебряная дощечка: „Командир аэробазы И. И. Катенин“. В кабинете был радиотелефон. И. И. Катенин поставил ручку на длину волны берлинского аэропорта и стал говорить по-немецки. Травка понял, что он вызывает Железнова. Но, очевидно, Железнова в Берлине не было, потому что командир сказал с досадой:
— Я так и знал! — И стал поворачивать ручку радиотелефона в разные стороны. Из рупора послышался голос:
— Московский аэропорт вас слушает.
— Я так и знал, — сказал командир. (Что бы ни случилось, он всегда говорил: „Я так и знал“.) — Скажи-ка мне, товарищ, нет ли сейчас у вас в порту стратоплана Ангара — Берлин?
— Здесь, недавно снизился, — послышался ответ.
— И Железнов здесь? Заслуженный летчик республики?
— Здесь. Он все ловит телефоном разные города. Разыскивает дочку.
— Так давай его сюда скорее.