— Это мой папа, — сказала Алюта. — Он всегда меня дразнит. Но только он добрый. Вот честное пионерское — добрый.
— Да я с ним знаком, — ответил Травка понимающим голосом. — Он ничего папа. Довольно добрый. Мы с ним прилетели сюда на дирижабле. Я ведь еще не успел вам всего рассказать: так вы меня затормошили.
— Лезь сюда! — доносилось с дирижабля. — И Травку бери с собой. Да и маму его захватывай. А то вы все опять растеряетесь.
Пассажиры смотрели в окно. Водитель вышел из кабины и с интересом слушал необычайный разговор. Железнов заметил его и прокричал ему в рупор:
— Эй, товарищ! А ты чего стоишь? Ты по расписанию работаешь или для прогулки? Отправляйся-ка! А с этими гражданами мы тебя еще перегоним.
Водитель сказал: „Чудно!“ и полез на свое место. На проводах у медных головок токоприемников, похожих на удочки, с треском запрыгали синие электрические искры. Троллейбус тронулся и укатил.
Груши на дороге
Дирижабль отлетел немного в сторону и выбросил трап. Мама, Травка и Алюта пошли садиться. Они перепрыгнули через канавку, которая проходила вдоль шоссе, и пошли мимо фруктового сада. На деревьях висели большие золотистые груши. Ветки деревьев были укреплены подпорками, — а то они сломались бы под тяжестью груш.
— Погодите-ка минутку, — сказал Травка. — Сейчас я вас угощу.
И он полез под колючую проволоку, которая окружала сад, чтобы туда не заходили коровы. Мама заволновалась.