Сначала он испугался. Он подумал, что испортился электрический мотор. Но Марья Петровна стояла, как будто ничего не случилось. Вагоновожатый тоже спокойно смотрел вперед и только изо всей силы наступал ногой на звонок. Головка звонка торчала из пола. Она была похожа на шляпку большого толстого гвоздя.
Раздавался громкий трамвайный звон:
Дянннь-дянннь-дянннь-дяннь…
А кроме звона-шипенье:
Шшшшшшшш…
Люди бегом перебегали трамвайные рельсы. А когда путь был свободен, вагоновожатый снова поворачивал ручку. Трамвай переставал звонить и шипеть и шел быстрее.
«Что же это шипит?» думал Травка.
Спросить было не у кого. Марья Петровна казалась очень сердитой, а с вагоновожатым во время движения разговаривать нельзя. Об этом даже написано на передней площадке.
Вагон подходил к большой площади. Вагоновожатый повернул ручку; вагон замедлил ход, снова зашипел и остановился. Тут Травка заметил, что шипело тогда, когда вагоновожатый поворачивал правой рукой маленькую ручку. Под ручкой была надпись:
