— Обождите! — молниеносно отвернув в палубе люк, прокричал воспрянувший духом немец. — Спуститесь в кубрик, мне еще нужно…
Бакута, безмолвным жестом приказав Андрею и Нине сойти вниз, остался на палубе. Не сводя настороженного взгляда с Алендорфа, боцман наблюдал, как тот повернул к стене колесо, похожее на штурвал, и тотчас массивный щит прикрыл отверстие трубы. Сломя голову Алендорф кинулся на палубу. Успев крикнуть: «В кабину!» — он свалился на голову Бакуты, молниеносно задраил люк, и в тот же момент впереди автоматически открылся забортный щит. В громовых раскатах сжатого воздуха катер, как снаряд, вылетел в океан.
Неизвестно, сколько времени и на какой глубине несся катер, выброшенный воздушным напором, но, очевидно, он не мог долго оставаться под водой. В течение минуты он несся пока еще по инерции. Алендорф, включив электричество, занял рубку управления, и маленькое судно, вздыбившись, помчалось наверх.
Не отрывая взгляда от циферблата, Алендорф сквозь зубы бормотал:
— Восемьдесят… шестьдесят… тридцать метров!..
Наконец бегущая стрелка остановилась.
— Стоп! — самому себе скомандовал он и, повернувшись к боцману, прохрипел: — Можете открыть люк…
Как описать волнение и восторг людей, которые полгода томились на дне и наконец увидели лиловое утреннее небо!
Солнце…
Ослепленные, онемевшие люди восхищенно смотрели на восток, забыв про тяжкие дни страданий в неволе.