Дружко с еще большим наслаждением нанес на стойку мазок и, не удостаивая кочегара даже поворотом головы, ответил с непринужденной любезностью:
— Конечно, в Италии.
И, грациозно держа кисть кончиками пальцев, он, кокетливо вытянув губы, добавил:
— Знаток, несомненно, определит это сразу, по стилю. Но нельзя быть требовательным к кочегару...
К удовольствию матросов, растерявшийся кочегар, потоптавшись на месте, счел за благо скрыться.
В кают-компании в это время Леонард Карлович Кланг, переодевшись в летний китель, ходил вокруг стола, постукивая высокими голландскими башмаками. С давних лет в спокойные, свободные часы Леонард Карлович любил надевать эту легкую деревянную обувь, заменявшую ему домашние туфли и, как многие подозревали, приятную ему тем, что она делала его заметно выше ростом.
— Позвольте и мне в свою очередь, — сказал Головин капитану, — поздравить вас с отличной погодой.
— Награда за последний рейс, — благодушно улыбнулся Кланг. — Надеюсь, я это заслужил за сорок лет... Ведь это мое последнее плавание.
— О нет, как можно, — из учтивости запротестовал штурман, — еще во Владивостоке я слыхал, что вас переводят на юг...
— Прогуливаться с курортниками от Сочи до Гагр! — с усмешкой перебил Кланг. — Нет, дорогой штурман, мне просто хотят подарить пенсионную книжку. Но, признаться, я не представляю себе, как Леонард Кланг станет стричь купоны...