Пораженный штурман направился к девушке.
— Осторожней, вы убьете его...
— Не подходите! — угрожающе крикнула Нина, и Головин невольно был принужден отступить. Не веря своим глазам, он смотрел на Нину, впервые видя ее в подобном состоянии. Она дрожала от гнева. Часовой лежал на спине, выронив нож, и с ужасом смотрел в лицо девушке.
Бакута моментально оживился.
— Штурман, — загремел он, потрясая кулаками, — вы только не препятствуйте, мы всю их лавочку разнесем!
— С нами обращаются, как с пленными, — задумчиво проговорил Головин. — Мы вправе протестовать.
— Что касается прав, — рассудил Бакута, — вам стоит только приказать, и я из него последний дух вытрясу. Я полагаю, Александр Павлович, — угрожающе глядя на часового, добавил он, — тех, кто лишает воли советских моряков, нужно уничтожать и...
— Как вы думаете, — спросил Головин, — он уже сообщил?
— Когда же он мог успеть? — убежденно возразил боцман. — После удара Бакуты человек теряет соображение по крайней мере на два часа.
— Успокойтесь, — сказал штурман. — Андрей и Нина останутся здесь, — приказал он, — и задержат часового до нашего возвращения. Не будем терять времени. Идемте.