И, с бешенством рванув дверь, Алендорф ушел.
— Что случилось, боцман? — спросил Головин. — Не думаю, чтобы вы хотели подвести товарищей.
Бакута не спал. Сконфуженно приподнявшись на койке и стыдливо опустив глаза, он пробормотал:
— Простите, Александр Павлович, я действительно, кажется, сплоховал...
— Говорите...
— Что говорить! Японец... какой-то офицер... двинул корейца ногой. Я не стерпел и... и... я развернулся...
— Боцман, вы изувечили его?
— Н-нет, — нерешительно промолвил боцман, — кажется, не убил...
Штурман больше ни о чем не расспрашивал Бакуту.
На некоторое время он погрузился в раздумье и затем решительно заявил: