Бакута возмущенно поднял голову; он уже готов был обрушиться на дерзкого кочегара, но вдруг, одумавшись, сбросил с коленей шпагат и восторженно подхватил:
— Иначе и быть не может! Разумеется, на всех морях рассказывают эту историю. Теперь сами видите! — обведя матросов гордым взглядом, воскликнул он. — На всех морях знают Ивана Бакуту!
Теперь уже боцмана никто не мог бы остановить, и он тотчас начал бы новый рассказ, если бы внезапно кто-то не прошептал:
— Леонард Карлович идет!
Моментально наступила тишина.
По левому борту, направляясь к корме, заложив руки за спину и немного сгорбившись, приближался капитан парохода. Бакута замолчал, переменился в лице и с удивительным для его веса проворством вскочил с каната. Вытянувшись во весь рост и задрав голову, он, точно рапортуя, прокричал:
— Доброе утро, Леонард Карлович! Честь имею поздравить с погодой!
Потом, грозно насупив брови, повернулся к матросам и взревел:
— Что за шабаш?! Почему не на местах?! Что за порядки!
Капитан остановился перед Бакутой и с интересом взглянул ему в лицо.