Так минуло полгода. Ночью 15 мая трое пленников, готовясь ко сну, по обыкновению слушали Бакуту.
— Еще день прошел, — рассуждал боцман, — кто знает, что может случиться. Вдруг раскроется дверь...
Бакута не закончил фразы. Тяжелая железная дверь задрожала, с лязгом и грохотом упал засов. Дверь распахнулась, и знакомая высокая фигура показалась на пороге. В первое мгновение моряки не узнали Алендорфа, настолько изменился этот человек. Судорожно дергалась его голова, раскрытым ртом он хватал воздух, и, не в силах вымолвить ни слова, пошатнувшись, он упал, уронив фонарь.
Бакута сделал шаг и застыл на месте. Цепкими пальцами Алендорф схватил его за колени.
— Спасите... спасите, — в ужасе озираясь, закричал он, — спасите меня... и я ваш раб!
Глава восемнадцатая. ПОСЛЕДНИЕ МИНУТЫ
В смертельном страхе Алендорф трясущимися руками цеплялся за боцмана.
— Боже, что они натворили! Проклятые, мерзкие обезьяны! Они хотят потопить меня, как крысу!
Бакута с омерзением отступил назад, но как ни силен был боцман, он не мог оторвать от себя цепких и скользких пальцев потерявшего рассудок немца. Озираясь на двери, вздрагивая от каждого звука, Алендорф воскликнул:
— Они намерены уничтожить крейсер... Чувствуете? Мы плывем, плывем. Они отведут крейсер на глубокое место и... потопят.