— Сто? Двести?
— Та не знаю... Може с полсотни... Може больше... Я с огорода бачив...
— Куда двигались?
— Туда... — он показывал рукой в сторону Нежина, — може к станции...
— По коням!.. — приказал Остап.
В коричневой темноте вечера, озаряемые красным светом багрового полушара, из лесу вылетели на дорогу тридцать всадников и на рысях понеслись в обход немецкому отряду.
Обойдя Оленовку на три версты, стали в поле за группой кленов вдоль почтового шляха. В ожидании табуна разделились на две части — одна должна была налететь в лоб, другая, пропустив табун, налететь сзади.
Ждать долго не пришлось. Вдали, за поворотом дороги послышались густой топот, ржанье, крики. Потом в зеленом сумраке вечера показалась плотная темная масса, шумно двигающаяся вперед.
По сигнальному выстрелу Остапа в единый миг с оглушающими криками, воплями, свистом налетели партизаны и жесткой петлей захлестнули шарахнувшийся табун.
Послышались хлопки выстрелов, задушенные, хриплые голоса, чужие слова, отрывистые возгласы...