— Та витчипись ты вид менэ, чего пристал, мазепа чортова!
— Подвези, дяинька... — вдруг заплакал Сергунька, — подвези...
— Та мени ж у другу сторону, — пожалев его, серьезно объяснил парень. — Спроси у кого другого, може и подвезут.
Растирая грязным кулаком слезы, Сергунька продолжал плакать, не в силах сдержать обиду и страх.
— Подвезите... — жалостно просил он. — Мы вам що хотите дадимо... У нас добра много...
Но парень сел в телегу, взмахнул кнутом и отъехал прочь.
Сергунька, поняв безнадежность своей затеи, снова помчался вперед... без передышки, без остановки, пока не упал почти без чувств на другом краю села.
Трудно было дышать. Дыхание застревало в горле, сердце колотилось в груди, точно кто-то бил изнутри молотом. Стучало в виски, застыло под ложечкой. Ему казалось, что он умирает.
— Ой, мамо... — вырвалось шопотом, вместе с воздухом. — Ой, мамо...
Но через минуту сердце выровнялось. Дыхание стало спокойнее.