— Надо бы их проверить, — сказал Остап. — «Такие ли самые мужики»... Тут, видно, одно кулачье собралось... Только нет минуты времени... Скликай отряд!..
— Ваше счастье, собачьи дети!.. — бросал Петро. — Тикайте! — И, обернувшись к отряду, кричал: — Стройсь!!!
Сорок восемь новых лошадей под новыми немецкими седлами вошли в партизанскую конницу Остапа Оверко.
— Еще два раза столько — и весь народ на конях!.. — восторженно кричал грязный, окровавленный Петро. — Не будет больше пехоты — одна конница!..
Снабдив старых пленных листовками, отпустили их, дав на дорогу хлеба и махорки.
— Помните, — кричал им вдогонку по-немецки Карл Шнидтке, — помните и всем нашим говорите, что русский народ борется за свою землю, за свой хлеб, за свою свободу, а нас послали сюда богачи завоевать новую колонию... Не воюйте с русскими!..
Немцы долго оборачивались назад, кланяясь, отдавая честь и посылая рукой привет.
— Тасвитаня! Тасвитаня! Ауфвидерзеен!..
— А зараз в наше село Баштаны!.. — весело крикнул Остап. — Побачимо, що там сейчас, та може там кого и с обозу найдем!..
Если б не пехота, лихо промчались бы партизаны до самих Баштанов, но и с пехотой поспевали неплохо. Первые три версты пешие бежали, нисколько не отставая от средней рыси конницы.