— А колы будет мальчик, як мы его назовем?
— Сергунькой... — заливаясь румянцем и смущаясь перед Федором, отвечала Ганна.
— Эге... — улыбаясь, одобрил Остап. — Добре... — и снова зажал трубку в зубах.
От одного из батальонов отделился командир, широкий, черноглазый, смуглый, и подъехал к начальнику.
— Остап!
— Ну?
Батальонный вдруг широко улыбнулся, открывая под маленькими цыганскими усиками белоснежные зубы:
— Ой, и добры ж у нас с тобой будут хлопцы!.. Ой, добры!.. Через двадцать лет вырастут таки красноармейцы, ну, сами лучши! Вот и комиссар подтвердит. Верно, товарищ Агеев? Ведь под огнем зачаты, пойми ты это, под огнем!..
— Верно, Петро!
Удовлетворенно кивнув головой, Петро повернул коня и вдруг унесся к полковому лазарету, где, на тачанке с красным крестом, сидела светлорусая, краснощекая медицинская сестра и веселыми глазами смотрела на прекрасный город.