Желание знать все до конца не давало ему покоя. Он уже хотел было подойти вплотную, но Федор и Остап поднялись и пошли к людям на поляне.
Сергунька широко раскрыл рот и восторженно слушал слова Федора, обращенные к мужикам. Ему не все было понятно, и поневоле больше всего интересовал необычный чужой выговор.
«Мабуть — кацап, — подумал довольный своей догадливостью мальчишка. — Кацап, а яка голова...».
— Ну как, товарищи? — хитровато улыбаясь, спрашивал Агеев. — Хорошо свое добро, как ворам, прятать от чужих дядек?.. А?.. В своем доме свое хозяйство открыто держать не можно!.. А?.. Придет враг, все заберет, все увезет!.. Да еще и вас с собой захватит, ежели что скажете!..
Федор остановился, как бы ожидая ответа, и, не дождавшись, прибавил:
— Не мне вам рассказывать, сами все знаете, на своей шкуре испытали!.. Верно?..
Рябое лицо Федора стало вдруг жестким. Темные глаза смотрели тяжело, властно, требуя ответа.
Крестьяне окружили Федора.
— Верно, знаемо.
— А вы що скажете? Що присоветуете?