— Я его наскрозь знаю — «Дейтшланд», «хватерланд», «донер-ветер», «русиш швайн» — и все на свете!..
— А Остап лучше знает. Остап газету ихнюю очень просто читает.
— Ну, то — Остап!..
— Остап — голова-а!..
— Остап — особа статья.
У других костров шли те же речи. Говорили о войне, о революции, о Ленине, о земле, о немцах.
— Ось теперь побачимо, кому панувать — пану або мужику. Коли все, как один, поднимутся да на немца всей громадой сядут, то — сами себе панами будем, а не поднимемся — все пропадем...
— Ще не все... Которые губернии ще сплять, ще не прочухались...
— Коли б по всем селам наскрозь пройти та всем сказать: «Подымайтесь, як один, бейте немца чем ни попало!» — тоди б в одночасье ихнюю армию перебили, та и годи.
— Отто ж, люди ходют... Из села в село, от хаты к хате идут большевистски агитаторы — городские рабочие, матросы, наши мужики, которые с фронту — и все по-грамотному объясняют. Жизнь за это отдают — бо кто попался, тому пуля в лоб, прощай, белый свет.