— Такъ да не такъ,— сказалъ муфтiй.— Писаный мусульманскій законъ долженъ быть тотъ же Коранъ. Коли онъ пойдетъ противъ Корана, такъ я себѣ на помощь Аллаха призову и твои законъ прокляну, и тебя прокляну. Дана мнѣ и такая сила, что я могу даже самого султана проклясть. А развѣ станетъ народъ слушаться и повиноваться тѣмъ, кто мною, главой церкви, проклятъ. Хо-хо! А ну-ка попробуй.
— А ну-ка ты самъ попробуй, прокляни. На твоемъ вѣку было много такихъ случаевъ, когда бы тебѣ слѣдовало всѣ громы небесные въ твоихъ собственныхъ враговъ метать. Что-жъ ты ихъ не металъ? Или страшно было, или невыгодно. И так всегда. Ужъ коли метать громы, такъ метать ихъ для своей выгоды. А коли ты ихъ не металъ, такъ, значитъ, чуялъ ты и самъ, что отъ тебѣ же самому плохо будетъ. Хи-хи!
— Да мнѣ их и метать нечего. Я безъ того тебя обходилъ и обхожу каждый день. Не всѣ твои законодательныя сочиненiя были подписаны тѣмъ, кѣмъ слѣдуетъ. Недаромъ повелитель правовѣрныхъ тоже считается главой нашей вѣры. На каждое твое сочиненiе я могу подыскать такiя слова въ Коранѣ, какiя мнѣ въ это время нужны, и какiя соотвѣтствуютъ моимъ желанiямъ и хотѣнiямъ. Тамъ вѣдь всякихъ темныхъ, неясныхъ словъ много. И всѣ я ихъ помню наизусть. Хо-хо! Со мной то не такъ легко спорить.
— Глава вѣры, чѣмъ же ты меня пугаешь? Да мнѣ и новыхъ законовъ даже сочинять нечего: я могу сдѣлать все, что хочу, и на основанiи тѣхъ, которые уже имѣются и подписаны. Вѣдь этихъ законовъ двадцать шесть тысячъ статей. Ужъ я знаю, какую статью, когда и гдѣ, и какъ отыскать. Какая надобна, такую каждый разъ и отыщу. Въ которую сторону надобно, въ ту ее и поверну. Какъ мнѣ хочется, какъ желательно, такъ и растолкую, а ужъ своего добьюсь. Хи-хи!
— На твою ловкость есть и у меня ловкость.
— А на твою у меня.
Великiй визирь отхлебнулъ сладкаго вина изъ дорогого стакана, а великiй муфтiй выпилъ единымъ махомъ цѣлый стаканъ. Крякнулъ и сказалъ: — Сладко! Хорошо намъ на свѣтѣ жить. И чего намъ съ тобою ссориться? Ну, чего ссориться? Великъ Аллахъ и много у него благъ припасено для насъ обоихъ. Всякому свое дано. Рабамъ служить, крестьянамъ въ навозѣ копаться, землю пахать и подати платить. Рабочимъ работать на фабриканта. Помѣщикамъ свои земли въ аренду отдавать и аренду получать. Банкирамъ и другимъ богачамъ получать доходы отъ своихъ капитловъ, купоны стричь. Генераламъ да пашамъ жить да поживать, да добро наживать. И намъ тоже. На все воля Аллаха! То и есть, что есть и чему быть должно. Всѣ пути всѣмъ людямъ самимъ Аллахомъ указаны. И чего тутъ безпокоиться. И чего добиваться лучшаго, коли и такъ хорошо. Премудро устроенъ мiръ, да благословенно имя Аллаха! Воистину справедливъ Аллахъ, ибо онъ устроилъ жизнь такъ, что только избраннымъ и лучшимъ людямъ на свѣтѣ живется хорошо.
— Правду ты говоришь,— сказалъ великiй визирь Абдулъ, и я съ тобою вполнѣ согласенъ. Но только вотъ что я тебѣ скажу. Хочу я тебѣ все-таки свою силу показать. Давай сейчасъ съ тобой объ закладъ побьемся. Я тебѣ говорю: ровно черезъ два мѣсяца я возьму да и вмѣшаюсь въ твои духовныя дѣла. Да такъ вмѣшаюсь, что ты мнѣ и воспрепятствовать не можешь, а станешь меня же слушаться. И станутъ народу говорить то, что я имъ велю. И всѣ будутъ говорить, что бы я имъ ни велѣлъ. А я велю имъ черное дѣлать бѣлымъ.
— Хо-хо! — засмѣялся великiй муфтiй.— Знаю, что ты можешь сдѣлать черное бѣлымъ. Но вѣдь я могу сдѣлать бѣлое чернымъ. А все-таки согласенъ съ тобой биться и объ закладъ.
— Хорошо!— сказалъ визирь.— Ставимъ срокъ для рѣшенiя нашего спора первую пятницу послѣ Рамазана. Тогда во всѣхъ мечетяхъ нашего государства всѣ имамы будутъ говорить по моему приказу, что тоъ, кто бѣденъ, на самомъ дѣлѣ богатъ, а тотъ, кто богатъ, на самомъ дѣлѣ беденъ.