— Да будетъ благословенно имя Его! Хи-хи!
— На все воля Аллаха! Хо-хо! Никто какъ Онъ! Аллахъ всюду и вездѣ! Все отъ него и черезъ него! Хо-хо!
И лишь только были сказаны эти слова, вдругъ случилось что то необычайное и необыкновенное. Взглянулъ Мустафа на небо, и вдругъ прямо передъ нимъ разверзся небесный сводъ и показалась въ его разсѣлинѣ громадная, громадная голова самого Аллаха, съ такими длинными, бѣлыми волосами и съ длинной, волнистой, бѣлой бородой, и съ такими глазами, большими и блестящими. Видитъ Мустафа — въ глазахъ Аллаха такъ и блещетъ молнія, а бѣлые сѣдые волоса такъ и развѣваются по вѣтру. Чувствуетъ Мустафа, что Аллахъ сердится, очень сердится. И вдругъ раздается съ высоты голосъ Аллаха, и такой сердитый и грозный, что по тѣлу Мустафы даже пробѣжала дрожь:
— Врете вы, окаянные!—воскликнулъ Аллахъ.—Что вы мое имя всуе призываете? Все у васъ я, да я! Что вы на меня клевещете и на меня свои грѣхи и преступленія сваливаете. Кто я вамъ такой дался?!. Послѣ этого Аллахъ сердито взглянулъ на лошадь—Мустафу и закричалъ: «лошадь—Мустафа, жалкая ты, несчастная, загнанная кляча! Брыкайся! Я такъ хочу! Слышишь, брыкайся сію же минуту! Брыкайся изо всѣхъ силъ!—Я тебѣ говорю!
И лишь только сказалъ Аллахъ эти слова, вдругъ засверкали молніи да загрохоталъ громъ. Да такой громъ загрохоталъ, что задрожали и небо и земля. И стало Мустафѣ такъ страшно, какъ никогда еще не бывало. Но не только страшно, а и радостно. Такъ радостно, какъ тоже никогда не было. И взыграло у Мустафы сердце. Какъ вскочилъ онъ на ноги, да какъ закричитъ не своимъ голосомъ:
— Слава Аллаху! Да благословенно имя Его!
Подбѣжала къ Мустафѣ его жена. Тормошитъ спящаго мужа, а тотъ оретъ попрежнему благимъ матомъ, и проснуться не можетъ.
— Батюшки,—кричитъ Мустафа, — матушки! Источникъ правды — Абдулъ! Источникъ закона — Абдулъ! Источникъ Ислама — Абдулъ! И султанъ — Абдулъ! И визирь — Абдулъ! И муфтій — Абдулъ! На кого ни взгляни, тотъ и Абдулъ! Караулъ! Ратуйте, правовѣрные! Грабятъ! Душатъ! Обманываютъ! Жить не даютъ! Дышать не даютъ! Отъ солнца отгораживаютъ! Отъ земли отгородили! Караулъ! Ратуйте, правовѣрные! Больше такъ жить невмоготу!
— Да полно ты, опомнись! — толкаетъ Мустафу жена. А тотъ оретъ еще громче прежняго:
— Отцы родные! Дѣды и прадѣды! Земляки и иноплеменники! Враги внѣшніе и враги внутренніе, помогите!