— А собачки то у иностранцевъ молочко пьютъ…
Слушаетъ Мустафа и еще больше прежняго ежится.
А жена не унимается. И разыгрывается ея душа чѣмъ дальше, тѣмъ больше. И вотъ однажды за обѣдомъ говоритъ она Мустафѣ:
— А вѣдь нашъ то старшій садовникъ каждый день мясо за обѣдомъ ѣстъ…
Уставилъ Мустафа глаза въ землю и говоритъ:
— На все воля Аллаха.
А про себя думаетъ:
— И что такое этотъ самый старшій садовникъ… Руки у него такія же, какъ у меня, и ноги, какъ у меня, и голова и ротъ такіе же, и родился онъ тѣмъ же самымъ способомъ, какъ я, а работаетъ онъ меньше моего, а за работу онъ получаетъ въ три и четыре раза больше.
Жена Мустафы пилитъ да пилитъ мужа каждый день:
— А хозяева наши ѣдятъ только жирное, да сладкое, да вкусное. Не для ѣды ѣдятъ, а для удовольствія. Не для того, чтобы насытиться, а чтобы облизываться.