Председателем кабинета министров, так называемого «украинского правительства» Бандера назначает своего самого ближайшего сотрудника — Ярослава Стецька (Карбовича).

Сразу же после того, как Львов был занят гитлеровскими ордами, 30 июня 1941 года вечером в доме № 10 на площади Рынок, где раньше помещалась Просвита, состоялась смехотворнейшая комедия провозглашения «Украинской самостийной державы».

До сих пор львовские старожилы не могут без смеха вспоминать этот акт, а вспоминая, не без основания говорят, что «Украинская держава» Степана Бандеры была провозглашена при двух свечках.

В присутствии нескольких единомышленников — местных украинских националистов — в полутемном и почти пустом зале заместитель Бандеры и его референт по вопросам «идеологии» Ярослав Стецько дрожащим голосом прочитал «акт провозглашения Украинской державы».

Эту торжественность освещают две свечки и один представитель третьего райха — зондерфюрер гестапо Ганс Кох. С особенной, трогательной интонацией Стецько, как сообщала позже газета ОУН «Сурма», прочитал третий пункт акта:

«Вновь возникшая Украинская держава будет тесно сотрудничать с национал-социалистской Германией, которая под руководством своего вождя Адольфа Гитлера создает новый порядок в Европе и во всем мире».

«Потом — писала «Сурма», — прочитали привет немецким воинам и вождю немецкого народа Адольфу Гитлеру. „Слава“ и „Хайль“ выразительно засвидетельствовали настоящие чувства украинцев. Присутствующий в зале в момент учредительного собрания доктор Г. Кох, известный веем как бывший сотник УПА, приветствовал собрание от немецких вооруженных сил и призвал украинское население к сотрудничеству с немецкой армией…»

Тем не менее гитлеровцы одним пинком ноги вышвырнули балаганное правительство, созданное Бандерой под председательством Стецька.

Давая вскоре после этого интервью корреспонденту украинской националистической газеты «Краківські вісти», львовский вице-губернатор Ганс Иоахим Бауэр достаточно ясно высказал взгляды гитлеровского правительства по данному вопросу.

Корреспондент спросил Бауэра: