Националистические дипломаты, подготовляясь к деятельности на парижской почве, начали с того, что сняли шикарную квартиру в аристократическом квартале на улице Лаперуз и наняли специальных переводчиков и машинисток. Формально киевская и галицийская делегации объединились под одним кровом, но единогласие среди них существовало только в одном: нужно как можно поскорее изгнать с Украины большевиков и просить для этого подкреплений у вершителей судеб новой Европы — парижских «миротворцев».
В руководящих кругах Парижской мирной конференции преобладало мнение, что украинский вопрос слишком запутан и поэтому гораздо удобнее заняться отдельно русским вопросом и отдельно вопросом о Галиции, как частице наследия рассыпавшейся Австро-Венгерской империи. Эта точка зрения усилила разногласия среди националистических дипломатов с обеих сторон Збруча, твердивших, как в исступлении, фразу о «самостийной Украине». Они обращались к правительствам Франции, Англии и Соединенных Штатов Америки за помощью, чтобы воскресить разгромленную украинским народом националистическую армию. В своей демагогической болтовне эти дипломаты старались всячески скрывать то обстоятельство, что их правительства перестали фактически существовать и не пользуются ни малейшим влиянием на украинской земле, где все прочнее утверждалась советская власть. Их дипломатические реляции, оставленные без ответа, секретари мирной конференции отправляли в архив.
Обескураженные более чем холодным приемом, который они встретили в Париже, украинские «самостийники» начали прислушиваться к «трезвым» советам разных «осведомленных» в политике информаторов. Одни из националистов пытались приблизиться к приемным бывших царских дипломатов, другие, следуя примеру Петлюры, черпали свою мудрость в кругах польской шляхты, хваставшейся крепкими связями с французской аристократией. Ничего удивительного, что вскоре делегаты киевской и львовской «дипломатических миссий» начали подозревать друг друга в измене и тайком отправлять меморандумы в адрес французского министерства иностранных дел на Кэ д’Орсэ и председателя Парижской мирной конференции Клемансо. Петлюровцы заявляли, что только они имеют право говорить от имени «соборной Украины». Галичане утверждали, что вопрос о Восточной Галиции является только их компетенцией, потому что эта территория — часть бывшей Австрo-Венгрии. Польские делегаты в Париже сумели воспользоваться этими противоречиями, тем более, что они прекрасно были знакомы со всем архивом галицийской миссии, пристроив к ней в качестве машинистки свою шпионку и подкупив почтовых чиновников, которые передавали польской делегации всю переписку, отправляемую из Парижа в Вену.
За время работы Парижской конференции был только единственный случай, когда националистическим дипломатам представилась возможность увидеть «вершителей судеб Европы». Однажды Клемансо и Ллойд Джордж перессорившись по поводу чрезмерных претензий панской Польши, решили выслушать «представителей украинского населения». Галицийские и петлюровские дипломаты стремглав кинулись во французское министерство иностранных дел. Там за длиннейшим столом заседаний им поставили только один вопрос:
— А если бы вам можно было выбирать между большевиками и Польшей, то кого бы вы предпочли, к кому бы вы присоединились?
— Мы хотели бы быть самостоятельными, — продекламировали националистические холуи.
— Это не ответ на поставленный вопрос, — резко ответил французский премьер Клемансо, и на этом разговор окончился.
Спустя некоторое время, когда стало ясно, что перед украинскими националистами все двери закрыты, в голове какого-то советчика Петлюры возникла идея пригласить на пост председателя петлюровской миссии в Париже председателя польской миссии при Ватикане графа Михаила Тышкевича. Этот дипломатический ход имел целью установить связи украинских националистов с польской аристократией.
Граф Тышкевич, по происхождению поляк, фанатичный католик, пожелал прославить себя в роли украинского патриота. Его два брата занимали высокие посты в Польше и Литве. Выступая в роли представителя Украины в Париже, граф Тышкевич воспользовался рекомендациями лиц, близких к римскому папе. Эти рекомендации были адресованы влиятельным политикам из клерикальных кругов Франции. Графу удалось отыскать двух депутатов французского парламента, которые согласились выступить с представлением по вопросу о «самостийной Украине». В их лживых выступлениях говорилось, что «украинцы» устали, выбились из сил, отступают, но в некоторых местах все-таки побили большевиков, а потому необходимо как можно скорее оказать им моральную помощь, признать их «самостоятельность», послать на Украину гражданскую и военную миссии, снабдить националистов одеждой, обувью, оружием, лекарствами. «На Украине, — говорили эти депутаты, — не забыли, что Одесса основана французским генералом Дерибасом, что выстроена она французскими инженерами и разукрашена великим французом Ришелье, который поддерживал дружбу с царем Александром…».
Граф Тышкевич уверял французов, что на Украине до сих пор в крестьянских хатах висят портреты Наполеона и крестьяне только и ждут прихода французов, чтобы подняться против России.