Уже на глубине полуметра в глинистой почве лощины лопаты искателей наткнулись на первые трупы. Вскоре, когда верхний слой земли был снят, принялись за свое привычное дело шлеппеты.
Случайная прохожая, хотевшая было пройти по знакомой тропинке к себе домой на Гвардейскую улицу, была немедленно задержана полицейскими, и хотя ее положили лицом к земле на сухую траву за маленьким бугорком, она слышала глухие удары железных крючьев, которыми орудовали шлеппеты.
Земля в лощинке была глинистой и сухой. Поэтому трупы еще не подверглись полному разложению. Особенно хорошо сохранилась их одежда, по которой можно было определить, что убитые некогда принадлежали к интеллигенции. Большинство из них было в темных костюмах, которые обычно носят пожилые люди.
Всякие догадки и предположения по поводу того, кем были убитые, при каких условиях они были уничтожены, любой обмен мнений между заключенными на темы, не имеющие прямого отношения к их «производственной» работе, как фашисты называли их тягостное ремесло, были строго-настрого запрещены Шерляком, и уже не раз «фигуры», нарушавшие этот приказ, сами превращались в тех, кого они откапывали, или, пользуясь терминологией тотенкомандо, «шли на штабель».
Один из убитых был одет в странное одеяние. На нем был не то фрак, не то халат. Сперва шлеппеты приняли его за священнослужителя, но ошиблись. Ниже лежал как будто ксендз в длинной черной сутане, совершенно не похожей на непонятное одеяние мертвеца — довольно крупного и лысого мужчины. Только спустя несколько лет удалось установить, что странное одеяние было обычной, хотя и несколько старомодной визитной крылаткой. Эту крылатку впопыхах надел разбуженный ночью гестаповцами сеньор (старейшина) львовских медиков профессор Адам Соловий, предполагая, что его повезут к какому-либо высокопоставленному лицу из германского командования.
Из кармана пиджака одного убитого вывалились золотые часы. Один из шлеппетов вытер часы о траву и передал стоящему поблизости шарфюреру. Тот достал из кармана старую газету и завернул в нее находку, чтобы позже, как это предписывали правила, сдать ее Шерляку для отправки вместе с другими драгоценностями, найденными при убитых, в кладовые имперского банка.
В лощине близ Вулецкой было отрыто в ту ночь тридцать шесть трупов, среди них трое женщин. После того как все трупы были вынуты из ямы и погружены на машины, несколько искателей спрыгнули в яму и долго руками обшаривали ее дно — не остался ли там еще кусок тела либо одежды.
Когда яма была засыпана, а на разровненной граблями ее поверхности посеяны семена травы, сам Шерляк, спустившись с холмика на место работы, осмотрел пристально всю землю вокруг, не осталось ли там какого-нибудь предмета.
Около часу ночи все «фигуры» вместе с охраной возвратились в Кривчицкий лес. Нагруженная трупами машина въехала за ограду и простояла со своей поклажей до рассвета. После побудки в восемь утра трегеры стали освобождать кузов машины от трупов и подтаскивать их к огромному штабелю.
И вот только здесь, в первые часы нового наступающего дня, были названы шепотом фамилии трех известных всему Львову людей, судьба которых, окутанная загадочностью, вот уже свыше двух лет рождала множество самых противоречивых слухов.