Волшебницы сначала не хотели брать его в услужение, но потом уступили его просьбам и приняли.
Конь часто проведывал своего хозяина и однажды открыл ему, что в одном из покоев у волшебниц есть купальня, где в назначенный день раз в несколько лет течет золото, и кто в нем первый искупается, у того волосы станут золотыми. И еще сказал ему, что где-то в покоях, в сундуке у волшебниц, припрятан узел с тремя платьями, который они пуще глаза берегут. Запомнил он это, а всякий раз, когда доставалось какое трудное дело, звал коня, и тот наставлял его.
Волшебницы позволили работнику по всем покоям ходить, убирать, подметать, только в купальню заходить не велели.
Но как-то раз, когда они отлучились из дому, зашел он туда и усмотрел все, о чем говорил конь. Приметил и узел с платьями, припрятанный в сундуке.
Однажды отправились они в гости к другим волшебницам, но не забыли наказать работнику, чтобы в ту самую минуту, как заслышит он шум в покоях с купальней, пусть сорвет с крыши дранку, подаст, значит, им весть, они сразу же и вернутся. Волшебницы знали, что скоро потечет золотая вода.
Сын пустынника дождался того часа и, когда увидел такое чудо, не медля позвал коня. Конь велел ему выкупаться, он так и сделал. И стал он теперь Фэт-Фрумос Золотые Кудри. Вышел он из купальни, захватил с собой узел с платьями и пустился во всю прыть верхом на крылатом коне. И полетел конь пуще ветра, быстрее мысли. А когда миновали ворота, по всем покоям, дворцу и саду раздался такой стук да гром, что даже волшебницы услыхали и сразу вернулись домой. Как увидели, что платьев на месте нет и работник пропал, погнались за ним по пятам, а когда уже совсем настигали, очутился он вне их владений и тут остановился. Волшебницы видят, что он ускользнул от них, обозлились, что не смогли поймать его, и говорят:
- Ах ты разбойник, как же это ты нас обманул? Покажи хоть свои волосы!
Когда распустил он кудри по плечам, позавидовали волшебницы и сказали:
- Таких прекрасных кудрей мы еще никогда не видали. Ну прощай, коль так, только смилуйся, верни нам платья!
Но Фэт-Фрумос не послушался, оставил их себе вместо платы, что ему полагалась за службу.