На следующую ночь послал он второго сына, на третью - третьего, и так по очереди всех детей; во только здесь не обошлось без ворожбы: ни один из них не мог покараулить ночь напролет; к утру они засыпали,- тут и приводил черт того, кто портил клевер. Сердился отец на сыновей, ругал их ругательски, да только все напрасно: они и сами хотели бы бодрствовать, но сон подкрадывался к ним, как разбойник, и одолевал их. Не было никакой силы-моченьки сторожить всю ночь напролет. Вот дошла очередь и до Петру. Вылез он из своего запечного угла, подошел к матери и говорит:
- Слышь, матушка? Замеси-ка мне лепешку из пепла, и вот увидишь, как посмеюсь я над своими братьями,- даром, что они такие кичливые да ученые!
- Помолчи, дурак! рассердился отец. - Какой нечистый будет ночью есть угли да пепел? Или думаешь, что ты лучше своих братьев?
- Отец, я обещаю устеречь клевер, дозволь ты мне только покараулить хоть одну ночку.
- Ладно! - говорит отец. - Только знай: коль не найдешь мне того, кто топчет клевер, то не придется тебе больше есть угли из печи, слышал? Да не подумай, что я шучу,- сыт я вами по горло.
Сделала ему мать лепешку из пепла, положил ее Петру-Пепел (так дразнили его люди) в котомку и, когда зашло солнце, отправился в поле.
Прокараулил он всю ночь; когда же начал заниматься день, подул теплый, дурманящий ветер, коснулся его ресниц и чуть было не усыпил его. Но Петру-Пепел не сдался: понял он, что нет больше его сил, побрел к колючей изгороди, сорвал несколько колючек и положил их около себя; едва начнет клевать носом, как уколет себя колючкой, сон от него и бежит.
Только стало время приближаться к утру, на рассвете спустились в сад три коня, что три горы, и принялись резвиться на клевере. Петру-Пепел изловчился и поймал всех. А были эти кони фей, из ноздрей у них вырывался сладостный, теплый ветер, который усыплял любого; но были они заколдованы: стоило на них посмотреть, становились они кроткими, словно овечки, и тут бери их голыми руками. Вот поймал их Петру и хотел увести домой к своему отцу, а кони ему и говорят:
- Будь добр, отпусти ты нас, очень уж мы замешкались, да и делать тебе с нами нечего, потому что мы не простые кони; а если ты нас освободишь, мы тебе когда-нибудь очень пригодимся.
Петру согласился, отпустил их подобру-поздорову, и тогда дал один из коней уздечку медную, другой - серебряную, третий - золотую, и молвили они ему так: