Жалко было смотреть на бедного быка, так он его искалечил. А Петря все выше задирает нос, шагая за скотиной.
Теперь никто не скажет, что бык красив, не будет из-за него ссоры да драки. Все так, только никто уже не спрашивал Петрю, сколько он за быка просит.
А проселок, как всякая дальняя дорога, шел то полями, то садами, то лугами, а то по рощам и лесам. Долго ли, коротко ли - приходят они в дремучий лес. Остановился тут бык под старым суковатым деревом, опустился на землю - и ни с места!
- И на том спасибо,- говорит Петря.- Устал я, да и спешить некуда. Всегда оно так, когда в город отправляешься: идешь, пока не остановишься, потом опять идешь и опять отдыхаешь. Времени много, когда у человека нет другого дела.
А время клонится к вечеру. Поднялся тут такой ветер, что весь лес зашумел.
Сидит Петря под старым, суковатым и, должно быть, дуплистым деревом, а оно скрипит да поскрипывает. Скрипит - и кажется, словно в дупле кто-то мошной с деньгами позвякивает. Прислушался Петря. До того ему хотелось от быка отделаться, что он готов был его продать хоть первому попавшемуся дереву.
'Диво какое,- подумал Петря.- А вдруг это дерево заколдованное? Вдруг не скрипит, а по-человечьему говорит'.
- Эй, дерево, может, купишь у меня быка, раз он тут остановился!- прокричал дурак.
- Скрип, скрип,- отвечает дерево и качается под ветром, а из дупла опять слышится, будто кто-то мошной с деньгами трясет.
- Как, как ты сказало? - переспрашивает Петря.- В среду? Купишь быка, а деньги отдашь в среду?