- Да уймись ты, женщина, попридержи язык,- отвечает поп.- Ничего-то ты не понимаешь. Посмотрю я, каково тебе будет, как заиграет он на своей волынке. В церкви - и то пустишься в пляс.
- Кто, я? - кричит попадья.- Как бы не так! Плясать, когда не хочется!.. Посмотрела бы я... Лопну, а не сдамся и в пляс не пущусь. Не такая я тряпка, как ты.
- Ладно,- говорит поп.- Посмотрим, какая в тебе сила. Вот вернется, попрошу его поиграть. Тогда и увидим, будешь ли ты так ерепениться.
Не смогла попадья отказаться. Решили они тут же попросить Петрю поиграть, как придет с козами домой. Хоть и была попадья уверена, что плясать не будет, да только чем ближе становилось к вечеру, тем больше кручинилась.
'А что,- думает, - если у этого дурачка какая-то чертовщина? Не хотелось бы срамиться'.
Стала она подумывать, где бы спрятаться, а тут и стадо, слышно, идет. Куда же ей деваться? В бочку какую-нибудь залезть? Уж очень неудобно в бочке сидеть.
Поднялась она скорей на чердак, открыла сундук, где хранила пряжу, прыгнула в него и опустила крышку. Лежит не дышит.
Да только и здесь настигла бедную женщину волынка. Как заиграл Петря на волынке, давай тут попадья ворочаться. Ворочалась она в сундуке что есть мочи, да так, что сундук запрыгал: трах-трах, бах-бах. Допрыгал сундук до чердачной лестницы и - бах! - свалился прямо в сени.
- Отдам за него, ей-Богу, отдам,- кричит попадья, готовая отдать дочку за Петрю.
И устроили они знаменитую свадьбу, как полагается в поповском доме. Так стал Петря хозяином, со своим домом и двором; появились у него и дети.