— Лида, я тебе объявляю выговор. Ты отвечала за девочек. Я с тобой больше никого не смогу отпускать!
По комнате пронесся громкий вздох, пионерки зашептались — такого оборота никто не ожидал.
Яркий румянец до самых ушей залил Лидино круглое, доброе лицо.
— А ты, Женя, — Тамара Петровна осторожно взяла сухие тоненькие «крылышки» из Нининых рук, — ты должна понять, что Ботанический сад — это не простой сад и не лес. Там, как в музее, каждое дерево — ценность. Его изучают, за ним наблюдают, ведут опыты. Там и простой клен — это…
— …научный материал! — вырвалось у Жени.
— И не только любое дерево, там каждый кустик — научный материал, продолжала Тамара Петровна. — А без спроса вообще ничего нельзя брать, это у нас каждая малышка знает. И вот… — Тамара Петровна, высоко подняв руку, подошла к стоявшей в углу этажерке. — Пусть эти семена лежат здесь, в пионерской, как напоминание о том, что нельзя самовольничать и что это никогда не доведет до добра. Она положила «носы» на самое видное место — на верхнюю полку. — Ясно? А теперь ступайте обедать!
— Тамара Петровна, — крикнула Женя, подбегая к этажерке, — а почему Лиде выговор? Ведь я виновата — значит, надо мне. Простите Лиду!
Тамара Петровна уже принялась рассматривать журналы, лежавшие на этажерке. Не поднимая головы, она ответила:
— Ты еще новенькая, а Лида у нас без пяти минут студентка. С нее строже взыскивается.
— А ты, Женя, не заступайся! — вспыхнула Лида. — Я сама знаю, что виновата.