За работой Женя провела уже три ночи. Ей могла помешать нянечка, которая время от времени обходила дом. Но недаром у партизанки Жени был тонкий слух. Она еще издалека улавливала знакомое неторопливое шарканье суконных шлепанцев дежурной, мигом вскакивала, гасила свет, прятала все свое хозяйство и сама пряталась за шкаф. И никто ничего не замечал. Вот что значит умелая маскировка!
Теперь она еще несколько ночей не поспит, позанимается — и научится. И будет писать не хуже других!
Правда, это нелегко — девочки в их доме все очень стараются хорошо учиться и красиво писать. А уж Лида…
Женя вздохнула: будут ли у нее когда-нибудь такие красивые тетради, как у Лиды?
«Будут, будут!» — твердила она, изо всех сил сдерживая зевок и без конца вырисовывая: а, б, в… Сегодня ее, как никогда, клонило ко сну. Она очень устала: такой длинный и трудный был этот день. А от работы в саду с непривычки заболели руки. И все же она упорно продолжала выводить строку за строкой: б, б, б… «Все равно научусь, во что бы то ни стало научусь писать так же четко и красиво, как пишет Шура, как пишет Лида, как пишет летчик дядя Ваня!»
Сон опять начал одолевать Женю, и она было задремала. Но вдруг встряхнулась, вскочила, уперлась руками в пол. Медленно, осторожно перекувырнулась и… очутилась прямо перед кастеляншей.
— Тетя Даша!
— Женя, да что тебе не спится? — Тетя Даша обняла ее. — Всю ночь, я гляжу, ты гуляешь… А это что за ночная канцелярия? — Кастелянша заметила рассыпанные на столе открытки, полоски липкой бумаги.
— Тетя Даша, не сердитесь… Это… это я сестру ищу. Зину. Вы посмотрите, вот…
Она развернула сложенное треугольником письмо.