Девочки долго молчали. Потом Лида спросила:
— Женя, а где твой папа?
— Папа? Он в Минске на заводе работал. Он сразу на фронт ушел, как война началась. И нам написали — он под Минском в первых боях убит…
Лида прижалась плечом к Жениному плечу. И они снова помолчали.
Понемногу Женя успокоилась. И ей даже легче стало. Так всегда бывает: когда выплачешься, расскажешь о своем горе, оно словно уменьшается.
Глава двадцать вторая. Двадцать семь Зин
Прошел месяц. Теперь чуть ли не каждый день почтальон приносил кипу открыток Максимовой Евгении. Вот и сейчас за дверью знакомый голос произнес нараспев:
— Почта!
Дежурная Женя с грохотом откинула крюк.
— Максимовой Евгении… и еще Максимовой… и это ей. Сегодня, поди, целый десяток наберется.