— А я вот что помню! — крикнула девочка, которую звали Вера Мороз. — Это когда у нас в Старобине фашисты были. Зимой. Я ночью проснулась. Чувствую, пахнет вкусно, как будто гусь…
Ребята засмеялись.
Анна Игнатьевна подняла руку. Когда все стихло, она сказала:
— Ничего, Вера, не смущайся.
— Мы ж голодали, — продолжала Вера, — и никакого гуся не было. Было только маленечко гусиного сала. А я спросонок думала, что это гусь… — Вера запнулась, а потом торопливо заговорила: — А это соседка с мамой гусиным салом какую-то девочку намазали, обмороженную. Девочка у соседки так и осталась. И все хворала. Звали ее Зина. А соседка не велела ее так звать. И мы ее звали Марусечка.
— Вера, а как звали вашу соседку? — спросила Журавлева.
— Тетя Паша.
— А по отчеству, по фамилии? Васильевна, да?
— Не знаю… — растерялась Вера. — Я была тогда еще маленькая. А потом фашисты всем велели в Германию ехать. И все наше Старобино в лес ушло. Соседка с той девочкой тоже ушла. И так и пропала.
Скоро Журавлева отпустила ребят, а вечером собрала комсомольцев. С ними Анна Игнатьевна тоже долго говорила. А возвращаясь в Минск, по пути завернула в Старобино.