— Женя, — крикнула Ксения Григорьевна, — сбегай к тете Оле, поторопи ее!
Женя побежала на кухню и вернулась с корзиной, полной еще теплых сдобных булочек и пирожков. За ней шла тетя Оля с пакетами. За поварихой, как и всегда, важно шествовал усатый Котофеич. Около автобуса он остановился, подумал. И вдруг вскочил и растянулся на нагретой солнцем ступеньке. То открывая, то закрывая свои блестящие зеленые глаза, Котофеич поглядывал на хлопотавших девочек.
— Смотрите, смотрите, — крикнула Женя, — Котофеич тоже хочет на канал ехать!
Девочки засмеялись и стали гладить кота по лоснящейся мягкой шерсти.
Женя помогала усаживать младших, расставлять в автобусе корзинки, побежала в комнату за Нининой панамкой. А когда все уселись, она одна осталась на крыльце.
Ксения Григорьевна посмотрела на Женю и подумала: «Взять ее с собой или не взять? Девочка много занималась, устала. Ей бы надо сегодня отдохнуть. Что ж, пускай поедет, пускай развлечется! Да и в самом деле, просто жестоко лишать ребенка такого удовольствия».
Если бы Ксения Григорьевна заглянула в кабинет завуча, она нашла бы там записку:
Уважаемая Ксения Григорьевна! Женю на канал не берите. Пусть она погуляет на бульваре или в Бауманском саду. Я приду в два часа. Т. Викентьева
Но из-за поездки на канал у Зиминой сегодня было особенно много дел, и, против обыкновения, она в кабинет Тамары Петровны не зашла.
— Женя, садись! — решила она. — Едем!