— Наконец-то вы приехали, Иван Васильевич! А я боялась — вдруг вы не сможете…
Шура давно написала в полк о том, что девочек будут принимать в пионеры. «Хорошо бы, — писала она, — если бы на этот сбор приехал кто-нибудь из наших военных шефов».
Иван Васильевич тогда же ей ответил, что кто-нибудь непременно приедет, и посоветовал устроить сбор в торжественной обстановке, в зале подарков товарищу Сталину. Ведь этот день должен запомниться девочкам на всю жизнь: «Ты, как начальник штаба, должна понимать, что значит для девочки стать пионеркой. Ты вот спрашивала, каким должен быть настоящий начальник штаба. Запомни: он должен быть всегда чутким, твердым и, говоря по-взрослому, принципиальным».
Дядя Ваня, оказывается, уже знал все и про всех.
— Это ты у нас партизанка? — Он протянул Жене руку. — Мне про тебя девочки писали. И про твоего приятеля, и как он «кепочной сигнализацией» занимается!
Все, конечно, засмеялись.
Иван Васильевич провел весь вечер в детском доме, и было очень весело. А когда он уходил, Шура сказала:
— Смотрите завтра не опоздайте!
— Буду минута в минуту. Если только ничто не задержит. — И летчик вынул из полевой сумки потертую записную книжку и пометил большой черной ручкой: «14.00. Музей Революции».
Когда дядя Ваня ушел, Мария Михайловна сказала, чтобы Шура не очень-то надеялась. И если он не придет в музей, то и обижаться нечего: