— Пока еще не знаю… А помнишь, что дядя Ваня говорил, когда ее принимали в пионеры? Настоящие пионеры должны дружно жить и дружно работать. Но только прощать нельзя. И сплеча рубить тоже нельзя. Надо понять, что с Женей, что у нее на душе. Мы должны быть чуткими, а вместе с тем и твердыми. Принципиальными.
Тамара Петровна с уважением посмотрела на начальника штаба.
— Шура права, — сказала она. — Совету и штабу надо все взвесить. С одной стороны, Женя Максимова — хорошая девочка, которую мы все любим. Надо понять ее состояние. Но, конечно, она виновата, и потакать ей мы не имеем права. Женя должна и перед Ниной извиниться и вестибюль прибрать. А если Женя не сможет заставить себя… Что ж, наказывайте, это ваше право. Больше того: это ваша обязанность.
— А если она не захочет? — вырвалось у Лиды. — Я знаю, она упрямая. Скажет «нет», и кончено!
— Не захочет?
Тамара Петровна поднялась. Ей и самой было тяжело наказывать Женю. Тамара Петровна понимала, что Женя сейчас не просто упрямится. В этом как будто неожиданном взрыве сказалось то огромное горе, которое причинила ей война. Правда, она уже немного отошла в детском доме, стала общительнее, повеселела. И все же, видно, горечь и обида до сих пор еще не изгладились в ее душе.
— Ладно, пусть ничего не делает, — сказала наконец Тамара Петровна.
— Как так? — удивились девочки.
— А вот так… Впрочем, может до этого и не дойдет. Это все выяснится на совете. Вам ведь придется устроить экстренное заседание совета.
Шура взяла со стола ручку.