— Позор! — крикнула с места Майя.
— Но и Женю мы не хотим зря обижать, — продолжала Шура. — Надо решить по справедливости. И вот прошу высказаться.
Шура говорила негромко, четко, будто она была совсем спокойна. А на самом деле она очень волновалась. Она понимала, что ей предстоит нелегкая задача. Но отступать перед трудностями тоже не дело. Надо во что бы то ни стало найти правильное решение. Отступать пионерке не к лицу, да еще если ты начальник штаба.
— Слово имеет Кира Александрович. Пожалуйста, на трибуну, — все так же негромко проговорила Шура.
Обстоятельная, дотошная Кира во всех подробностях доложила о сегодняшнем происшествии, хотя это и так уже всем было известно.
Девочки одна за другой выступали с трибуны. Они говорили по-разному, но смысл был один: Женю надо наказать, а Нину поручить Лиде. Майя, которая всегда горячо стояла за справедливость, произнесла целую речь.
— У нас в Советском Союзе таких вещей быть не может. И прощать нельзя! — закончила она, и все ей захлопали.
Женя с поникшей головой стояла у стола. Она чувствовала, что все на нее смотрят, все ее осуждают — и девочки и воспитательницы. Ни одного ободряющего взгляда, ни одной улыбки.
А почему же Лида молчит? Лида — ее подруга, она ведь все должна понять. Она сейчас должна встать и сказать девочкам: «Это мы обидели Женю. Она не нарочно. Вернем ей Нину. Все равно я больше шефом не буду, раз я Женина подруга!»
Но Лида, видно, и не собиралась выступать. Она все накручивала на палец кончик косы и ни на кого не смотрела.