Аля кидалась на Нину. Они барахтались, возились на ковре.
— Не ешь, не ешь меня, серый волк! — со смехом вопила Нина.
Женю никто не заметил. Девочки больше не донимали ее своей сверхъестественной заботливостью, и она могла делать, что хотела. Ее приглашали во все игры, но она не играла с девочками, она сама отказывалась — ей было не до игр. Вот и сейчас она подумала: Войдешь в зал — Аня сразу начнет: «Как успевает твоя Нина по арифметике? А как у тебя с русским? Что в школе? Что сказала Нина Андреевна?..» Аня ведь сама у нее училась. Она еще скажет: «Передай от меня Нине Андреевне привет!» И, конечно, сразу увидит, что Женя теперь вроде гостьи… Нет уж, увольте!
И Женя так и осталась стоять возле колонны. Здесь на стене висело расписание дежурств. Фамилии, выведенные Лидиным бисерным почерком, тянулись длинными столбцами. И вдруг Женя заметила, что ее фамилия перечеркнута жирной красной чертой.
Как, ее вычеркивают? Кто посмел? Да что они думают! Долго еще они будут все делать за нее?
Женя оглянулась. Все девочки из зала гурьбой побежали в сад — показывать Ане каток. Женя спряталась за дверью. А когда в доме никого не осталось, кроме дежурных, она осторожно вытащила кнопки, сняла расписание, скатала в трубку, сунула под фартук и побежала к завучу.
Только к завучу она не попала — на парадном давно уже звонили. «Витькин звонок!» — спохватилась Женя.
Торопливо засунув расписание под диван, она кинулась открывать.
Но дежурные Майя и Кира знали свое дело.
— Женя, мы откроем!